ОСТАНКИНСКАЯ БАШНЯ
На к пути к великому и могучему владению словом я иногда делаю остановки, чтобы понять, что иду правильно. Вчера была одна из таких остановок. Я решила, что могу быть Довлатовым из "Заповедника". Только без эмиграции и злоупотребления алкоголем.
Итак, я вызволила свою трудовую книжку из плена отдела кадров два месяца назад и теперь — свободный писатель. Я решила почему бы мне — свободному писателю — не внести в свою беспорядочную творческую повседневность немного рутины обязательств, немного живого общения с людьми и отправила заявку на вакансию экскурсовода Останкинской башни.

"О, класс", — подумала я: "Ни разу не была там, это шанс! Буду пару раз в неделю видеть горизонт". По непроверенной информации, пересказанной подругой друга жены знакомого, видеть горизонт каждый день — это залог гармонии разума и противоядие от суеты большого города: живешь на горе, смотришь каждый день как капелькой оливкового масла в море падает закат и думаешь о вечном. Думать о вечном почаще не помешало бы. Трансцендентность мышления защищает от мелочных желаний вроде нового айфона и фоточек в Instagram.

Написала глупость про Довлатова и "Заповедник", меня пригласили — наверное, не знали, что я еще не Довлатов. А я не знала, что мне предстоит не собеседование, а кастинг.
Опоздала. Меня подвело любопытство и стремление к новому — к чему привычный трамвай или прости-господи-автобус, когда можно прокатиться на МОНОРЕЛЬСЕ! Оказалось, что он очень, ОЧЕНЬ медленный: ползет будто вырезает опоздание у меня на сердце. Я ехала и страдала. Спасало только любопытство и стремление к новому — оно ведь вело меня туда?

Тридцать претендентов: от студентов второго курса до получающих второе высшее, от моделей-актрис до экскурсоводов-очкариков, от мастеров ораторского искусства до шепелявых и ссутулившихся. Я была где-то посередине, была аспирантом в черной водолазке с красными губами и опытом публичный выступлений, но с плохой памятью на факты и цифры.

Меня не взяли. Я не очень-то и хотелось — график 2/2 не для свободных писателей. А еще не для них и ни для кого в этой жизни — добираться до работы два часа! Два часа! Это пешком, на метро, потом снова пешком, потом на глупом монорельсе и пешком еще раз.

Одноразовый экспириенс. Но на извилистом пути к великому и могучему я готова попадать в закоулки постороннего опыта — иначе о чем писать? Ведь не о практической пользе трансцендентности в борьбе с седьмыми айфонами?