ЭРМИТАЖ И ШАВЕРМА

Сижу у окна — за окном ливень. Гроза, свет выключен, я слушаю дождь, вспоминаю и пишу.

Никогда бы не подумала, что смогу так — так картинно, так приторно-медово как кадр из сериала «Секс в большом городе», когда Кэрри сидит и сочиняет. Наверное, все девочки, которые пишут что-то сразу представляют себя Брэдшоу. И я такая же. Но раньше такой не была. Это всё Питер.
Я ехала туда без романтических иллюзий. У сестры день рождения, сестра любит Петербург, я пригласила её съездить на выходные. И откуда только у неё эта любовь, ни на чем не основанная? За что этот город любить? За выдуманную особую атмосферу? Атмосферу чего? Вечных дождей? Но что это я... Обещала себе быть непредвзятой. Я ведь там только два раза была, я петербургский новичок — готова принимать город таким, какой он есть, с Москвой не сравнивать.

Получалось с трудом. Мы приехали на вокзал зашли в метро — 35 рублей и тебе дают жетончик. Жетончик? Серьезно? Какой сейчас год? 1995-ый? Маша объяснила, что так аутентичнее — не то что бездушные столичные карточки. Я сделала вид, что приняла аргумент и перестала театрально хохотать — у сестры день рождения, нужно уважать её питеролюбивые чувства хотя бы сегодня.
Приехали по адресу апартаментов. Хозяйки квартиры нет — у неё сломалась машина, она возвращается домой и будет только через полтора часа. Спрашивает: «Ничего страшного? Подождёте?» Я натянула улыбку (как будто через телефон видно, какое у меня лицо), процедила: «Ничего», про себя подумала: «Конечно, ничего! Куда мы денемся с вещами и оплаченной квартирой?»
Время было решено провести с пользой — позавтракать. Два шага от подъезда (ой, простите, парадной) — столовая. Маша сказала, что идём туда. Я поморщилась, но подчинилась — день рождения же. Надпись «Russian borshch», душный запах котлет и пирожков уже на входе заставили ещё сильнее сжаться гримасу стиснутых зубов. Моя сестра необъяснимо любит общепит. Дома гримасничает — овощное рагу-не рагу, творог-не творог, а столовские котлеты по-киевски уплетает до последней крошки панировочных сухарей. И столовые, к её радости, в Питере на каждом углу.
В Москве в столовой я была только в университете. Тут другое — старушки за чашкой чая, через час уезжающая с вокзала бурятская семья, группа подростков-неформалов с длинными грязными волосами и оркестром в чехлах, маргиналы в затертых пиджачках, грустно сидящие на пустым столом (что ждут — непонятно, водки здесь не наливают) и мы. Тоже, к стати, соответствующего вида — ночь в купе ретро-поезда с матрасами, которые нужно самим застилать, и туалетом, который закрывается на санитарную зону, не прошла незаметно.
В купе справа — шумные итальянцы (надеюсь, шумели они не об отсутствии удобств в российских поездах из столицы в столицу), в купе слева — вьетнамцы с круглыми глазами, ошарашенные (вот для кого погружение в российскую действительность — настоящее погружение).
Ообещанные полтора часа тянулись невыносимо медленно. Мне уже душно было от котлетно-компотного амбре, стоявшие в очереди прищуривали глаза в нашу сторону — намекали, что негоже задерживать столик дольше 15 минут. Решено было выйти на улицу, посидеть где-нибудь в тихом месте.

С чемоданами далеко не уйдешь. Ближайшее тихое место оказалось детской площадкой. Недавно был дождь: лавочки мокрые, но хочется сесть. Я не показывала усталости, прогуливалась вдоль сумок к каруселям и турникам.
Маша расстилала пакетик. Навыки выживания у неё помощнее моих — тамбовские. Она сказала, что в детстве, когда выходила на прогулку с бабушкой, то у нее всегда был в сумке целлофановый пакет на случай мокрых лавочек. Она расстилала его и сидела, пока Маша играла в песочнице и каталась на качелях.

Историю про пакетик я не помнила и всячески делала вид, что этот белый кусочек полиэтилена ниже достоинства моих небесно голубых шорт. Но стоять устала, попросила сестру разорвать пакет пополам и села рядом.
К нам походкой-легким штормом Финского залива приближался бомж. Не грязный, привокзальный и опустившийся, а с претензией на интеллигентность. Подошел с пластиковой полторашкой пива в руке и спросил, не знаем ли мы, где поблизости тихий сквер — не на детской площадке же пиво пить, не комильфо.

Тучи сгущались, дождь накрапывал, стал ливнем как из ведра. Мы под одним зонтом на двоих брели к апартаментам, я из последних сил пыталась не возненавидеть Питер.
Душ, сон и свежая одежда, дождь закончился и всё вроде бы ничего. Чтобы затмить приятными впечатлениями утренний кошмар, мы отправились в ресторан. На уловки сестры пойти в место попроще я уже не велась, и мы как люди ели пасту на Невском. Я выпила бокал безымянного белого и совсем подобрела.
Пришло время составлять план. Мы как раз были в правильной для того кондиции: я чуть больше любила, чем не любила Петербург за неожиданно маленький счет в ресторане, Маша сделала праздничную фотографию для интсаграма. Было решено, что как настоящие туристы мы обязаны посмотреть на развод мостов и покататься на речном трамвайчике, но это вечером, а сейчас нужно срочно гулять, пока не начался дождь.

Мы гуляли и попались на типичную питерскую уловку: в конце июля солнце уже заходит за горизонт, но делает это в неприлично позднее время. Идешь, кажется, что семь вечера, а на самом деле полдесятого. В на последний рейс трамвайчика мы не успели — оставалось только ехать на развод мостов, но это два с половиной часа речной прогулки. Решили, что едем.

Подождали нужного времени, сидя на Дворцовой площади (странно, но все так делают — садятся посреди главной площади на брусчатку и слушают уличных музыкантов), и стартовали в компании семейств и возрастных парочек — среди молодежи добровольно желающих кататься по Неве два с половиной часа, а не пить пиво в баре кроме нас не оказалось.

Мы сидели, мерзли (а ведь июль! как кататься, например, в октябре даже не представляю!), смотрели по сторонам. Тянуло ко сну, но холод бодрил и бодрила мысль, но мы первый день в Санкт-Петербурге, надо увидеть все по максимуму и не пропустить развод мостов. К началу действа мы уже ненавидели эту поездку для пенсионеров с бессонницей, давились зевками и насильно округляли глаза, чтобы рассмотреть поднимающийся мост.
А зрелище, и правда, эффектное. Особенно впечатляют фонарные столбы, которые раз — и оказываются в горизонтальном положении. Для эпичности момента около Дворцового моста играет классическая музыка. Удивило только то, что мосты разводят так ненадолго и что некоторые разводят не посередине, а сбоку. Удивила также пара китайцев спереди, которые снимали процесс процесс на свои гаджеты.

Когда все закончилось, саундтрек перестал уже играть и через Неву поехали автомобили, они снимали даже запущенный кем-то фонарик желаний — размазанная ночной съемкой красная точка получилась неидеальна, но китаянка удалила только две фотографии из десяти. И удалила еще два селфи, куда попали мы с Машей, корчащие рожи на заднем плане. Нам было скучно и мы развлекались тем, что портили китайские самофото. Думаю, это не страшно. Если где-то в мире есть сток китайско-японских фотографий из путешествий, то он уже взрывается от непомещающихся гигабайтов. Мы вернулись домой в три часа, и некогда было думать, насколько я люблю или не люблю Питер.
Стопроцентный шанс полюбить Санкт-Петербург — сходить в Эрмитаж. Против искусства — слово скажи, прослывешь невеждой, не ценящей сокровища отечественных музеев. День на то был самый подходящий — прогноз «слабый ливень».
Все знают, чтобы прорваться к мировому искусству, нужно отстоять очередь — небольшую, но плотную вилюшку, чтобы почувствовать, что идешь не абы куда, а Рубенсами и Тицианами любоваться, но често признаться, я шла не к Данае. Я шла оказаться среди царских интерьеров, чтобы дорого-богато, золото да малахит, чтобы почувствовать, как несуразно отражаются в барочных зеркалах мои розовые Nike. А они, действительно, смотрелись неуместно. Как неуместны, по мнению старушек-смотрительниц, все туристы, облокачивающиеся своими пыльными руками на отполированные комоды девятнадцатого века.
Мы сидели на банкетке без сил, придавленные искусством — решили передохнуть в зале с европейским искусством 18 века. Рядом с нами пожилой немец, кажется, им очень интересовался. Разглядывая неизвестный шедевр, он поставил руку на стоящий под картиной комод. На комоде была знак — перечеркнутая ладошка, что означало неминуемую кару.

Бабуля-повелительница зала с французским романтизмом сильно обругала ничего не понимающего иностранца. Тот, извиняясь, поднял руки, отпрыгнул от комода подальше и ретировался, так и не рассмотрев то, что пытался высмотреть во французском полотне.
Тут же у нас с Машей родилась идея. Мы переглянулись — друг друга поняли: кому не слабо прикоснуться к шкафчику, когда старушка отвернется? Обе потрогали, отчего сразу же повеселели, и непойманные пошли дальше.

На искусство древней Сибири нас не хватило — мы сдались на китайских шелках и амуниции японских рыцарей. Передозировка духовной пищей намекала на голод физический, тем более, что вечером нас ждала еще одна экскурсия — «Мистический Петербург».
Большой автобус занят лишь наполовину, зато, наверняка, здесь представлена самая точная выборка людей, которые смотрят «Битву экстрасенсов». Это Маша меня затащила на экскурсию. Она ведь смотрит «Битву экстрасенсов».

Из двухчасовой поездки по мостам и дворцам, где водятся привидения и аномальная энергетика, мне больше всего понравилась аптека Пеле. Заведение, где до сих пор продают лекарства, сохранило свою первозданность — там прилавки темного дерева и под стеклом дореволюционные колбочки. Такая аутентичность — очень по-питерски, за это можно любить.

Выйдя наконец из автобуса мы пошли гулять по районам, где ещё никогда не были. Телефоны разряжены, мы без карты, темнеет.
Заплутали, потеряли ориентир на Невский проспект и добрели до Сенной площади. Мистика: Маша только недавно рассказала мне про место, которое всегда считалось криминальным, я ответила: «Кто же на эту площадь пойдет, если у неё такая дурная слава». И вот мы случайно туда набрели. Выглядит как привокзальное местечко только без вокзала: палатки с дынями и черешней, шаурма, хот доги и чебуреки.

Хотелось есть, и единственным приличным местом среди этой площадной вакханалии был грузинский ресторан. Хотя Маша порывалась отведать уличную кухню, я повела её учиться есть хачапури по-аджарски в кафе с человеческими тарелками и приборами. Но мысль о шаурме с тех пор витала в воздухе.
Признаться, я никогда не пробовала шаурму — не стремилась и немного боялась, наверное, шаверма-ролл в хипстеских кафешках не считается — там тебе сделают хоть с сыром, хоть с облепихой. А Маша с этой шаурмой прожужжала мне все уши: по-местному «шаверма» — городская достопримечательность и популярная еда. Только надо знать, где пробовать.

Оказывается, мы знали — проходили мимо заведения с надписью «У Джамала». Когда после изматывающего похода по центру сквозь толпу отмечающих день военно-морского флота, мы поняли, что неплохо бы перед поездом поесть, стали гуглить лучшие шаурмичные. Одна из первых в рейтинге — та самая запримеченная Машей «У Джамала»: располагается в центре, в тусовочном районе, а блюда даже приносят официанты.

Время обеда. Многолюдно. Есть терасса с видом на слегка замусоренный внутренний двор. Все берут шаурму и пиво. Все — это парень с видом писателя под властью музы, полицейские мужчина и женщина, молодой человек в хорошем костюме и дорогих очках, странная парочка, две пухлых девушки, одной из которых особенно не рекомендовано есть калорийную пищу.
На меловой доске — меню. Позиций дороже 200 рублей нет. Самая популярная — классическая шаурма, есть вариант с сыром и с грибами, в лаваше или пите. Я выбираю классику, расплачиваемся, берем номерок, идем к столу. Скорость обслуживания — на зависть лучшим ресторанам.

Через пять минут ближневосточной внешности официантка несет нам две тарелки с огромными, просто гигантскими порциями мяса с овощами в лаваше. Сначала я думала, что в меня (изящную балерину) не влезет. Влезло, потому что было очень вкусно. Серьезно. Обжаренное мясо, много овощей, сметана, лаваш на гриле — мне понравилось, я как-нибудь зашла бы ещё.
И вообще заезжала бы в Питер — надо бывать там время от времени, переключаться с бега на шаг, не отрываясь, смотреть на ровненько выдержанную архитектуру центра и проникаться интеллигентским, слегка обшарпанным колоритом.
ДРУГИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ