ГОРЫ
ФЕВРАЛЬ 2016
ЭКВАДОР
Посвящается Наталье Дух и Камило Эррере
Я счастлива, когда у меня нет плана. Для фаната разного рода списков, wish, to do и check листов стало открытием, что красивые ежедневники созданы для того, чтобы красиво лежать на столе. Ведь если в блокноте не рисунки и не стихи, а проза жизни, например, список дел на завтра 13 февраля, то завтра имеет мало шансов стать счастливейшим днем жизни, хотя бы потому что над ним нависает черной снеговой тучей СПИСОК ДЕЛ.

Я знаю, что если не планировать, то ничего не будет, ничего не сделаешь полезного, ничего не добьешься в жизни и будешь прозябать на дне. Без красивого ежедневника. Без стола, чтобы там лежал ежедневник. Без дома, чтобы там стоял стол. Что сказать? Дно.

Но пока я не соскользнула в хаос незапланированности без дома и стола, расскажу как прошло мое 13 февраля. Проснулась рано, выпила воды, сделала зарядку - привычки старых времен. Дальше все дальше от привычного.

- Будешь завтракать?

- Буду!

- Гуакамоле?

- Ммм… Да, почему бы и нет. (Вкусно, к стати. Вкусно так же, как мясной рулет с картофелем и салатом вчера после возвращения из джунглей. Если умело приготовлено, не нужен ни кетчуп, ни майонез)

- Будешь гранадийо?

- Гранадийо?

- Просто попробуй.

- Похоже на маракуйю. Внутри мягкая жижа и крупные черные косточки.

- Какая маракуйя? Это гра-на-ди-йо. И косточки не жуй!

Что дальше? Я не думала. Завтра лечу на Галапагосы, сегодня постираю кроссовки. Только собралась привести их в порядок: грязные и дырявые, но все еще с намеком на стиль и розовый цвет, объявлено, что сегодня мы едем на Килотоа и стирать кроссовки незачем - ещё больше запылятся.

Я узнала о существовании этого места - озера в вулкане - неделю назад перед поездкой в джунгли, провела вечер в остаточных судорогах планирования, куда поехать, поначиталсь, впечатлилась, сказала своему местному другу Камило, что хочу туда. Возвращаюсь из джунглей и - вуаля! Мы едем на Килотоа! (Кажется, вот он секрет существования без плана - кое-кто планирует за меня, а я не заметила как перепоручила беспокойства, просто лечу в потоке событий и наслаждаюсь).
Камило - мой друг, генетик и музыкант в Эквадоре, в прошлом - преподаватель испанского в России, сегодня водитель и гид, его мама Наталья впереди - штурман, я сзади - турист и диджей. Ехать два часа с лишним. Музыки у меня как раз на два с половиной часа. Слушаем все - Лану дель Рей, Мадонну, еще раз Мадонну, немного модной электронной музыки, немного розовых девчачих соплей про любовь, Джамирокуаи - подбодрить Камило, когда выяснилось, что навигатор показывает еще час с лишним, песню по зеленые глаза My Greeneyed love, когда уже подъезжали, ее три раза.

Место у меня завидное - простор трех сидений и обзор с двух сторон. Сначала были изумрудные пейзажи с горными вершинами, все поодаль и как картинка, сменяющаяся у обочины скоростного шоссе, потом свернули на серпантин, горные вершины приблизились оказались настоящими и стали нашей дорогой.

Мы стремительно взбирались по извивающемуся асфальту, я открыла окно - воздух холодный, чистый, разряженный, как будто пустой. Не надышалась, высунула голову из машины - ветер по волосам, прическа оставлена где-то далеко и забыта, как оставлены и забыты тяжелые мысли и, кажется, все мысли вообще. Сознание легкое, погружено в настоящее.

Камило закладывает крутой поворот влево, я резко сползаю со своей смотровой площадки, меня прибивает к другому окну. Там обрыв, внизу маленькие домики маленьких человечков, все в туманной дымке. Резкий подьем - закладывает уши. Поворот вправо - меня сново прибивает к правому окну, там облака-вата, небо синее-синее, земля вся в квадратиках и прямоугольничках нефритового, папоротникового и оливкового, фисташкового, салатового и цвета яблока Гренни Смит. Не поверила бы, что знаю и различаю столько оттенков зеленого, если бы не увидела те поля своими глазами. И по этому полотну сползают тени ватных облаков: видно их очертания на земле, их движение. Дышу - хватило бы горного воздуха.

Вот скалистая вершина, взбираемся выше, кажется, что уже некуда. Смотровая площадка. Остановка. От переизбытка чувств, как ребенок, который не может выразить словами все, что рвется быть высказанным, мчусь на край обрыва - фотографироваться ли, просто чтобы бежать или чтобы почувствовать внутри легкое шевеление опасности высоты. Расщелина, сосновая роща, альпака, фото на краю, в сосновой роще, с альпакой. Едем дальше.

Подъезжаем к индейскому поселку - горные индейцы обычно в шляпах, продают сильно жареную еду у дороги или пасут овец. Едем дальше, оставляя индейцев наедине со своей удивительной для иностранца жизнью.
Килотоа. Холодно, ветер. Идти в узкий проход среди камней, а за ним - голубое желе в серой чаше вулкана. Вода сверху кажется густой, недвижимой, нарисованной крупными мазками импрессиониста: в середине - иссиня черный, у берега - бирюза, тут и кобальт, и сапфир, лазурь, ультрамарин и васильки, ночное ясное небо и прозрачное утреннее, индиго, фиолетовый и морская волна. Знаете, кого еще цвета может быть озеро? Я не знаю, но меня не оставляет ощущение, что назвала не все оттенки, что были. Хотелось снять очки и увидеть все настоящим, хотелось закрыть и открыть глаза - проверить, не снится ли.

Чтобы все как будто обычная достопримечательность сделала фотографии, оторвала взгляд и стала спускаться вниз, к воде. Хотелось её потрогать, еще раз удостоверится, что все по-настоящему.

Спуск не из легких. Широкая тропа из пыли, камней и песка, вверх и вниз поднимаются и спускаются туристы, погонщики и их мулы. Мелкими шагами, еле удерживаясь от подталкивающего движения бежать, мы спускались: Наталья -осторожно, Камило - запылив кроссовки, кажется, недовольный, что нас понесло куда-то, я - как горная козочка, мелкими прыг-скок, то и дело наталкиваясь на людей и на мулов, успевая делать фотографии и тоже неприлично запылив кроссовки.

Спустились. Туристы так туристы: плывем на каное. Оранжевые спасательные жилеты, два весла, я горе-рулевой в носу корабля, Наталья позади - как всегда штурман, по совместительству капитан.

- Плывем на другой берег?

- Есть капитан!

Я с энтузиазмом в третий раз в жизни взявшего в руки весла (а сегодня ещё и осознавая ответственность рулевого) взяла курс на другой берег, гребла с прытью новичка, брызгами во все стороны (в том числе на капитана и на себя), с ветерком - жаль, что не от быстрой езды, а от бриза, что есть рядом с любым водоемом. До берега доплыли, взяли курс вдоль него со второго раза (рулевой был неопытный), поплыли обратно.

Подниматься наверх? Пожалуй, на муле. Я с претензией на специалиста по верховой езде, купившего бархатный шлем и научившегося ездить рысью без стремян, решила, что сейчас как поскачу галопом да как красиво, как уверенно, что сразу будет понятно, что два месяца занятий не прошли даром.

Махнув ногой и с легкостью взобравшись на мула в два раза меньше обычной лошади, я попыталась им управлять. Оказалось, что в этом случае уздечка создана не для сложных маневров, а просто чтобы было за что держаться. На команды ногами мул тоже особенно не отвечал, поэтому я просто кричала по-русски: «Пошел!», «Вперед!» и «Давай!», наверное, надеясь, что мой высокоинтеллектуальный мул владеет в совершенстве всеми официальными языками ООН и уж точно сообразит, что хочет русская девочка, изображающая на его спине кавалериста со стажем. Мул не владел русским, наталкивался на спускающихся туристов, терся стременами о высокий бордюр тропы и опасно подходил к краю обрыва там, где бордюра не было. Поняв, что на муле можно не изображать наездницу, сидеть мешком, глазеть по сторонам и фотографировать, я расслабилась. Но все равно держалась если не как гусар, то как индеец, представляя, что сейчас я с перьями на голове и боевым раскрасом на лице под палящим солнцем еду в караване соплеменников домой или на охоту. Придумывая эти глупости, я не заметила как мы поднялись. Обернулась на красоту озера, пытаясь запомнить и унести в памяти еще один его кусочек. Озеро скрылось, мы спешились и пошли к машине. Холодно, ветер, я в очередной раз обгорела, не отнесясь серьезно к эквадорскому солнцу.

На выезде посадили двух аргентинок, путешествующих автостопом. Поговорили, еще раз послушали песню про зеленоглазую любовь, музыка закончилась. Остался только Чайковский и Рахманинов. Сергей Васильевич, извините, для горного спуска выбираем Петра Ильича. Давайте, Петр Ильич, про Одетту-Одиллию и "Вальс цветов". Финал «Лебединого озера» добавил спуску трагизма - акцент на крутые повороты и опасность обрывов, отрывок из «Щелкунчика» превратил горные пейзажи в сказочную страну - внимание на зелень долин, облака и туманы. Пассажиры из Аргентины подумали, наверное, что сумасшедшие русские включают классику и с серьезным, вдохновенным лицом едут по серпантину. Хорошо, что не включают оперу или декламирование стихов. Оперы у меня в плейлисте не было, а вот поэзия была - два стихотворения Пастернака, но это уже слишком. Включаю обычную музыку, едем дальше.

Высадили аргентинок, пошли в ресторан. Поздний обед, голодные, запыленные, обгоревшие и уставшие. Я ела локро - картофельный суп с сыром и авокадо, бросаешь туда жареную кукурузу, чокло и ешь. Местная еда. Во второй раз кажется: «Что тут особенного? Половина авокадо плавает посреди картофеля, а на зубах похрустывает жареная кукуруза». На закуску были кусочки мяса и белые крупные хлопья кукурузы. Добавляешь ахи и ешь. Закуска типичная. Опять же, если есть во второй раз, кажется, что обычная еда: кукуруза, мясо, соус. А в первый раз кажется, что сильно жареные ошметки мяса неизвестно животного лежат в белых цветочках и рядом стоит соус огнедышащей силы. Приятно ощущать себя чуть-чуть менее испуганным местными традициями туристом, на маленькую-маленькую капельку ахи быть более местной, чем была неделю назад.
Возвращались - темнело. Хотелось вздремнуть, но я подсматривала в зеркало заднего вида на розовый закат. Горы чернели. Радио пело испанские песни. Почему-то очень хотелось, чтобы заиграла та: «Dame un beso mi amor la la la la la, la la la, la la», слова которой я не поняла и не запомнила, которая постоянно крутилась у меня в голове в джунглях. Шанс один на миллион. Нет, не заиграла.

Я устала, уже не металась от окна к окну, подчиняясь движениям виляющего по горам автомобиля. Мы ехали по шоссе, совсем стемнело. Справа открывался ночной вид на город.

- Это Кито?

- Нет, Томбако или Кумбайя.

Это был пригород, но светился ярко, глаз не оторвать. Желтые огоньки были похожи на бусины рассыпавшегося ожерелья, бусины катились по долине, искрились сквозь наползающий с гор туман. Вот дорога освещена цепочкой фонарей будто часть ожерелья, которая еще не рассыпалась - бусины, нанизанные на нитку лежат ровно. Мы катились такой же бусиной вниз по гладкому мягко стелющемуся шоссе. Я катилась. Без плана. Счастливая.

Наталья и Камило, спасибо вам за удивительное приключение и за то, что все эти две недели координаторами моих планов были вы!