ДЖУНГЛИ
ФЕВРАЛЬ 2016
ЭКВАДОР
—1—

Я хотела бы путешествовать больше. Больше говорить, созерцать и писать. Учиться жить настоящим. Знаете, где я? Я в джунглях Амазонки. Лежу в гамаке, надо мной чистят перья два зелёных попугая, тропический дождь, жарко, нечем дышать. Вокруг такие же гамаки, две швейцарки, канадка и один местный — не знаю, откуда тут негр, в книге, которую я читала прежде чем заснуть, было только про четыре индейских племени. Они живут тут посреди джунглей, строят дома из пальм, рожают детей, кормят их рисом, юккой и жареными пирожками без начинки. Я тоже все это ела: безвкусный белый суп, который спасла только добрая порция ахи, кусочки мяса с рисом и жареные недопирожки.

Я ходила в джунгли как ходят они, сплавлялась на каное и смотрела на закат. Да, впервые в жизни целенаправленно остановилась посреди лагуны, чтобы пятнадцать минут смотреть на закат. Не по своей воле, конечно. Я даже не знала, что так можно делать: просто сидеть и смотреть на солнце. Эти пятнадцать минут показались мне вечностью. Я знаю теперь, как остановить время! Нужно выбрать минуту и смотреть на закат. Или наблюдать за птицами. Ничего сложного, но пока мне тяжело даётся жить неспешна.

Сегодня мы ходили по джунглям два с половиной часа. Я знаю это потому, что все время носила с собой часы и потому что рука все время тянулась посмотреть, когда ужин или когда обед, сколько ещё ходить по джунглям или плыть на каное. Кажется, это один из симптомов невроза. Вместо того чтобы наблюдать за обезьянами и птицами, сосредоточиться на багровеющем небе или звуке дождя, я слышу свои мысли: "Который час? Во сколько обед? Взять или не взять очки? Попросить или не попросить себя сфотографировать? Я хочу фотографию, но буду выглядеть глупо и самовлюбленно. Кажется, мой английский не так хорош. Я опоздаю на завтрак. Где гид? Человек с абсурдным именем Вашингтон Рамос не может приехать вовремя. Есть тут в этом захолустном аэропорте интернет? Да. Какой пароль? Вот, вижу. Подключилась. Зачем? Не знаю. Звонить этому Вашингтону? А нет, тут ещё люди, которые его ждут. Фух!». И так далее, и так далее.

Какие красивые джунгли! Жарко! Я первый раз в джунглях! Первый раз в Эквадоре! Первый раз в Латинской Америке! Тут волосы такие мягкие и кожа. Все влажность, наверное. Буду собирать красивые листья. Просто так.

Это была попытка сосредоточиться на моменте. Осознать происходящие и обладать им. А потом снова: «Я бы поехала волонтером в Африку — это, должно быть, колоритно. Когда приеду, буду в Москве день, потом к родителям на пару дней, потом снова в Москву - писать диссертацию. Может, еще что-то. Да, начну писать. Буду свободной. А что потом? Неизвестность пугает». Но, пожалуй, не хочу думать об этом. Всему своё время. Пока буду смотреть на джунгли и наслаждаться закатом — познавать тайны неспешной эквадорской жизни. Учиться жить: не забегать вперёд, быть уверенной, что все будет, не перебирать картинки из прошлого. Жить так, как будто мне никогда не придётся об этой жизни рассказывать. Пусть рассказывают другие.

—2—

Сегодня любование закатами прошло гладко. В третий раз кажется: "Да что тут такого? Обычный такой закат в лагуне посреди джунглей. Просто красиво. Так и должно быть". К хорошему быстро привыкаешь.

Эпицентр... Нет, как это по-русски? Слово на к. К, к, к ... Кульминация (в тот момент, когда начинаешь смотреть сны на английском с испанскими субтитрами, понимаешь шутки немцев и подслушиваешь разговор франкоговорящих канадок, теряется точность и выразительность великого и могучего, да простит меня Тургенев и Лев Толстой).

Так вот К-кульминация была вчера. Осадила кипящее варево недодуманных мыслей, включила режим гармонии, созерцания и тишины. Сосредоточилась на закате. Рассмотрела его полностью. Свалившись за горизонт, солнце - выжатый моим пристальным взглядом лимон, сменилось тонким, первый день стареющим месяцем. Джунгли, ночь, я на лодке плыву по лагуне в поисках крокодила. Захватывающее приключение, сердце должно колотиться в ожидании и предчувствии, а оно замерло - закаты не отпускали меня, перепоручив романтику звёздному небу, и я сидела, запрокинув голову, рассматривая Юпитер, созвездие Близнецов и Ореон (спасибо приложению Sky Guide, а то сидела бы как романтичная дурочка, не зная что на меня смотрит Бетельгейзе - красный сверхгигант, 650 световых лет, в 300 миллионов раз больше Солнца).

Научно познавательную романтику прервал крокодил и гид, который схватил его голыми руками и стал показывать всем, сидящим в лодке. Держа крокодильчика за переднюю лапу, я поздоровалась с джунглями и прокачала своё восприятие до 3D. Перестав думать, что происходящее - это проплывающая мимо картинка: дикая, когда вокруг джунгли, экзотическая, когда над головой пролетают макао и скачут обезьяны, романтичная, когда пришло время любоваться закатом и романтичная до слез, когда звездное южное небо, пролетает комета, хочется загадывать желания о любви и в голове вместо мыслей - музыка. Покончив со всем этим, я взялась за дело. Я и до этого делала попытки прочувствовать происходящее: собирала красивые листья, проходя по лесным тропам, осторожно опускала руку за борт лодки, сидя в спасательном жилете, застегнутом на все ремни. А тут Остапа понесло: под тропическим ливнем каное несётся, оставляя за собой бензиновый шлейф, я без жилета, без крема от загара и комаров, в непромокаемом пончо, с залихвакцой косичкой на макушке, несусь в каное, и хлесткие капли ливня бьют мне в лицо.

Кому нарисовать индейскую пиктограмму на щеке красными семечками мохнатого фрукта? Мне! Кто будет выкапывать и очищать юкку? Я! Кто будет натирать этот корешок на импровизированной индейской тёрке в корыте из ствола пальмы? Я! Отжимать, просеивать муку и печь лепёшки? Я могу! Стрелять из длиннющей дудки стрелами-палочками по тому самому мохнатому фрукту с красными семенами? Легко! Желающие пройти обряд очищения кармы у индейского шамана? Он помашет веником из крупных зелёных листьев, целебных, конечно же, и сквозь зубы споёт заклинание. Этот человек: с крупными руками и ступнями, в синем платье, с зубами леопарда в колье и перьями попугая в короне.

Все вышеперечисленное я проделала с горящими глазами, жадно трогая, нюхая и жуя, не веря, что наконец-то все стало не фильмом National Geographic, а ломтем самобытности в моей жизни, куском настоящего, которое никогда не повторится.

По дороге обратно (уже без ливня в лицо и непромокаемого пончо на теле, но по-прежнему без спасательного жилета, без крема от загара и москитов) я обгорела и обнаружила укусы комаров. Вернулась: краснокожая и покусанная, с пиктограммой на лице, фотографией с шаманом в телефоне и мохнатым фруктом в кармане. Довольная. Шаман ли почистил карму, время ли прошло и я втянулась, но третье по счёту любование закатом прошло как надо: без пугающего непонимания, сколько можно смотреть в одну и ту же точку, без излишней романтики и загадывания желаний, просто так. Красиво.

После - немного опасности: прогулка по ночным джунглям с осмотром жуков и пауков на расстоянии вытянутой руки (а если не заметишь паутину, то на расстоянии нежелательной близости от непокрытых частей кожи), с ветерком на каное по ночной лагуне, ужин с немцами, канадками и девочками из Швейцарии (не удивлюсь, если сегодня ночью мне приснится сюжет на немецком со швейцарским акцентом или на французском с канадским).

Немного скучаю по русскому языку, потому что перестаю на нем думать. Думаю только немного, когда долго плыву на каное. Думаю, что делать, когда вернусь в Москву, куда поехать в следующий раз (может по классике - Бали? Бунгало и сёрфинг на пару месяцев?), что даёт больше опыта, быть замужем и иметь детей в 23 или к 23 только получить диплом, побывав волонтером в нескольких странах и выучив как следует (а не как я!) несколько языков, на что похожи кроны деревьев и коряги в воде (да, такие глупости тоже приходят в голову, и от них сразу появляется хитрая улыбка, как будто ты немцам и канадкам сказала, что пишешь диссертацию, а сама думаешь, что эта коряга похожа на хохочущего лося). Но хорошо то, что теперь я в любую минуту могу выключить внутренний диалог - серьёзный о детях в 23 или пустяковый о хочучущих лосях, диалог со знакомыми, с друзьями, родными или с воображаемыми читателями моих мыслей, могу выключить это все, включить музыку и припевая что-нибудь на испанском, рассматривать, как солнце движется за облака, краснеет и появляется луна, ещё на один день более стареющая, но все ещё такая изящная.

—3—

Любоваться рассветом - это уже слишком. Закат можно случайно увидеть из окна или по дороге в магазин за молоком, можно оказаться в ловушке в каное, где гид со всей властью данной ему джунглями и туристической компанией устраивает совместный просмотр красно-оранжевых облаков, почти насильно - никуда не денешься, не спрыгивать же с лодки в желтоватую воду, не закрывать же глаза.

А рассвет - дело другое. Чтобы ехать, идти, плыть на него посмотреть, нужно иметь силу воли, быть ультражаворонком и бодро вставать в 5 утра или жить зимой на севере - там будь ты хоть тычу раз совой можно смотреть на рассветы хоть в полдень. Не обитая в крайних условиях и не имея крайних привычек, я собрала силу воли в один рывок с кровати, сонная добрела куда-то и оказалась в лодке. На моё счастье было пасмурно, правильная (влажная и меланхоличная) погода, чтобы прощаться с джунглями или уезжать далеко, не зная вернёшься ли. Чтоб вот так: грусть на душе, слеза по щеке и не понятно - слезы это или дождь. На этот раз это был дождь. Нет, сначала были полчаса макао, туканов и пресноводных дельфинов - жаль, что они не выпрыгивают как морские, а то была бы картина маслом: я, розовый рассвет, дельфины тут и там, слеза по щеке (вот тут нельзя не расплакаться). Но дельфины не прыгали, рассвет был не розовым и хлынул ливень мощным водопадом на голову. Пончо не спасло, волосы мокрые, не до причёски, бегом обратно, завтрак, сборы и в аэропорт. Никаких слез. Дождь за меня поплачет.
—4—

С ветерком!

Вот это другое дело! Вот это я понимаю - каное. Без всякого рассматривания птиц и обезьян, без мучительного запоминания вот той синенькой с длинным хвостом, без натужного медитирования на заходящее солнце, просто нестись, налетая на брёвна и кусты, пару раз столкнуться с берегом, пару раз закрыть глаза, когда кажется, что лодка сейчас накренится, не удержится и перевернётся. И не страшно, если так. Если на повороте уровень воды поднимется выше борта и я в дорогих очках со стёклами, заляпанными мокрыми пальцами, уже без алого маникюра, в грязных кроссовках и носках, высыхавших трое суток во влажных джунглях, если рухну в мутную воду амазонской реки - пусть!

Про то, лучше ли в 23 смирно сидеть дома и рожать детей или скитаться волонтером по миру, уже не думается, не думается и, на что похожи деревья, в голове только свист ветра и музыка: «Dame un beso mi amor, la la la la la la la la, la la la, la la la la la la la». Слова не запомнила. Подучить бы испанский, а то все понимаю, а ни слова выдавить не могу.

На секунду отвлеклась, по неосторожности сунула пальцы в поток за бортом, туда, куда боялась опустить свои наманикюренные ручки три дня назад, и вот уже шорты - голубые леопарды. Здесь уже мокрые, там ещё сухие. Очки забрызгались окончательно.

Лиана слева - я вправо, лиана справа - я влево, лианой в лоб, бабочкой в глаз. Фух!

Спереди пара немцев держатся за руки. Им лет 50, он лысоватый, она седеющая блондинка, с ног до головы экипированные: очки для зрения и от солнца, кепки, бинокль, камера и фотоаппарат, GoPro, рюкзаки и шорты-бриджи-брюки на любое время года, приехали навестить свою дочь Ани. Ей 18, и после школы она уехала волонтером в эквадорское захолустье. Она сидит рядом со мной. Сзади хохочут две канадки, одной 19, другой 20, обе закончили школу и поехали путешествовать, хотят поступать в университет, изучать социальную работу. Кажется, я здесь старшая, не считая родителей-немцев. Суровая русская: мало разговариваю, держусь особняком, иду первая за гидом, работаю сомелье и пишу кандидатскую. Часы, комбинезон с претензией на стиль - то ли космонавт, то ли пилот самолёта, на поясе сумка - золото ацтеков, дело рук русского дизайнера Никиты Грузовика. Знал бы Никита, где я буду щеголять с его сумкой.

Ан-нет, две швейцарки, те, что сидят впереди всех, кажется, старше. Не знаю, сколько им лет, но выглядят брутально. Обе крупные, одна с татуировками по всему телу и не ест мясо, другая курит и носит кепку как у таксиста. И все с огромными походными рюкзаками, одна я - скромно с голубой дорожной сумочкой.

В самом носу лодки гид, толком не говорит ни по-английски, ни по-испански, оборачивается, когда лодка даёт большой крен, проверяет не упал ли кто. Его загорелое лицо с огромным плоским носом и добрыми глазами широко улыбается и отворачивается - нет, никто не упал. Он потом зайдёт в автобус и поцелует всех на прощанье. Я была знакома с ним один день и попрощалась сегодня же. Бывает и так.

В автобусе ехать два часа. Спать не хотелось, но глаза сами собой закрылись, привиделось что-то, открылись - за окном черные птицы, похожие на грифонов, закрылись - помечтала о будущем, открылись - стая грифонов с раскрытыми крыльями, деревня, магазин. Продаётся только один вид пива и кока кола. За прилавком позевывает продавщица, перед магазином гамак. Водитель автобуса остановился, купил воды и печенья, вернулся. Человек из гамака перед магазином улыбнулся, помахал мне, и я в ответ помахала.

Спать? Нет, вроде не хочется, но глаза снова закрылись, приснилось, как я мчалась в каное, ветер в лицо, мурашки по телу и то (самое лучшее) чувство, когда щекочет в носу, счастье, глаза горят и кажется, что не могло быть иначе; все, что было - лучшее, что могло произойти, а впереди - нечто ещё более удивительное. Вот бы запомнить это ощущение, вот бы не забывать о нем, когда грустно, когда проблемы кажутся большими, а несчастья неизбежными. Вот бы вернуться в Кито и жить по инерции этого подъема, вот бы вернуться в Москву и каждый день испытывать подобное. Немцы не видели, как я широко улыбалась, когда меня захватило то чувство. Думаю, та искренняя улыбка, то считывающееся по лицу наслаждение жизнью свело бы на нет всю прежнюю обособленность, золотую сумку в джунглях и разделывание юкки наманикюренными руками.

Автобус остановился, аэропорт. Все в автобус, я в самолёт. Снова сама по себе. Интернет. Как же я жила без него три дня? Дорвалась до Instagram, до почты, написала родителям, что жива и индейцы не похитили меня, отправила фотографии в подтверждение. Зашла в Whatsapp и сразу же вышла. 400 сообщений. Ответила коллеге, подруге, сестре. Сейчас в Москве 11 ночи. Представила, что в эту минуту происходит там. Москва сейчас так далеко. Физически. И ещё дальше в - сознании. Не верится, что однажды обыденность снова настанет. Если бы моя жизнь была книгой: трагической новеллой, юмористическим рассказом или философским эссе, если бы моя жизнь была стихотворением или песней, там бы не было про обыденность. Там бы было про приключения и любовь.