31/08/18
Пожар
Сейчас я расскажу вам историю о том, как Даша слегка перегрелась этим летом и пламенем души (и руками, горящими от не всегда продуктивной, но непременно сверхскоростной деятельности) чуть не спалила ничего не подозревающую квартиру в тихом яблочном Домодедово, где закаты над рекой, ивушки на крутых берегах и пахнет фруктовым садом как летом в деревне.
«лакшери резорт энд спа»/фото сисек, чтобы сразу привлечь внимание
Это лето началось у меня в феврале (секунда «файф стар лакшери резорт энд спа» пафоса): я была в Тайланде — там было тепло, я была на Бали — там было жарко. В мае я прибыла в Москву и в июле, июне и августе я прочувствовала по полной жаркое московское лето — спасибо климату средней полосы умеренного пояса. Но к концу августа, кажется, немножечко напекло.

«Даша и Лондон», иллюстрация
Телефонная будка, чтобы сразу было понятно, о чем я
Я вернулась из отпуска, где неделю бегала с вытаращенными глазами (знаете, такое ощущение первых дней в новом городе, когда все вызывает беспричинный восторг? Хочется гулять ночь до утра и пить шампанское. Через пару дней обычно это проходит, но не в Лондоне, когда ты всю жизнь мечтала там оказаться, ибо «Lesson 1: London is a capital of Great Britain», «Lesson 2: to be or not to be — that is the question», и далее по порядку).

Итак, неделю я металась по Лондону, приехала и начала метаться по Москве. Меня догнал недоделанный до отпуска проект, на горизонте засветился зеленью денежных знаков новый и работа двинула под дых, вернувшись бумерангом пропущенных семи дней. А ещё ремонт... Я как многорукий многолик переделывала дела, отбивая их джекичановским карате и раскладывая четко по полочкам. Но дела все падали и падали и таки засыпали меня одним прекрасным августовским утром среды.
Я проснулась рано, чтобы побегать. Я побегала, сходила в душ и села работать. Я поработала, собралась и вышла на работу. Потому что сейчас я работаю до работы, на работе и после работы. Так сказать, на аперитив, в качестве основного блюда и на дежестив. Я не работаю только ночью, потому что ночью я сплю. Но есть ощущение, что скоро и ночью буду. Грузчиком, например, или ночным кассиром в Пятерочке — почему бы нет? Для эффективности главное ведь — менять виды деятельности, правда? И можно не спать.

Итак, я погладила платье, собрала рюкзак и поехала на велосипеде до станции. Я села в электричку и поняла, что возможно (возможно!) я не выключила утюг.

Я попыталась избавиться от этой мысли, но мысль не уходила. Я попыталась вспомнить, как вытащила провод из розетки и убрала утюг в шкаф, но не могла вспомнить. В тот момент я думала о другом, теперь же — я не могла думать ни о чем кроме этого.
Я прогуглила, что бывает, если оставить включённый утюг в вертикальном положении на полу. Первый ответ мейл.ру успокаивал, что ничего не случится. Второй — разбирал особенности современных высокотехнологичных утюгов и их отличия от старых советских. Третий — кратко и безапелляционно гласил: «Пожар».
Всё! В моей голове загорелись картины пожарных машин, которые подъезжают к тихому домодедовскому двору, и пожарников, которые взбираются по лестницам на третий этаж поливать огнетушителями догорающий интерьер вместе с белым плюшевым медведем на кухне, гардеробом с сумочками и туфлями и баночками кремов в ванной. Это все должно было сгореть и уже горело в моем сознании, когда я прибежала на работу, забрала зарядку от ноутбука, и сообщила, что сегодня работаю из дома, потому что уезжаю тушить пожар.

Я вышла, но у электричек как назло был перерыв на два часа. Я подумала, что если стану ждать, то так увижу только пепелище и вспомнила, что как-то однажды ездила в Домодедово на маршрутке. Я села на маршрутку, пыталась читать, но видела только слова, где не было ничего про «утюг», «пожар» и «тушить», поэтому было мне не интересно. Извините, Владимир Набоков.

Сидела и держала в руке телефон, который вот-вот должен был позвонить и сообщить, что я спалила квартиру свой подруги. Собственно, именно подруга должна была мне позвонить. «Наверное, — подумала я, — когда заметят пожар, позвонят ей как хозяйке квартиры, а она уже позвонит мне». Извини, Дана, именно так должна была закончится наша дружба. Мы познакомились в детском саду, когда ты была в розовом платье, а я в красном, мы дружили в школе, когда танцевали на дискотеках и зубрили математику, вместе ездили в Амстердам, но нашей дружбе суждено было закончится на пепелище твоей квартиры, куда ты пустила меня пожить на пару месяцев, пока в моей идёт ремонт. Вот так!
Телефон завибрировал сообщением. «Оно!» — подумала я.
Но нет. Это был общий чат на работе, где спрашивали, у кого сегодня английский. Английский должен был быть у меня. Из-за отпусков туда мало кто ходил, было жаль тратить время преподавателя, поэтому надо было знать, кто же в очередной раз урок пропустил. Я честно ответила, что поехала выключать утюг. Это не прибавило серьёзности мне, редактору, в итак мужском коллективе, где профессиональную репутацию на фоне гендерных шуточек приходится отстаивать не без труда.

Тем временем маршрутка уже доехала до станции, я села на велосипед и в платье, которое лучше б уж осталось естественно неглаженным, помчала домой.

Первое, на что я обратила внимание, когда заехала во двор — нет пожарных машин. «Хорошо», подумала я и побежала по лестнице на третий этаж. Открыла дверь, а там ... Благодать! Чистый подмосковный воздух лежал, нетронутый ветром, ивушки крутых берегов и запах фруктовых садов чувствовался вдали, только пылинки кружились по комнате, подсвечиваемые полуденным солнцем.

Все ещё подогреваемая слегка утихавшим в голове пожаром я подбежала к утюгу и, конечно же (конечно же!), он был выключен.
Честно — мне хотелось бить себя головой об стену. Ударить несколько раз, дать воспитательный подзатыльник и издевательский пинок. Но не было времени, было много работы, поэтому я открыла компьютер, и принялась пламенно долбить по клавиатуре. Потому что в жизни важно что? Чтобы хотелось что-то делать. Чтобы хотелось создавать, менять мир постоянной деятельностью. И главное — чтобы огонь души не погас.
Всем огня!