Б – Берлин
Ставить цели – назначать дату исполнения желаний. Определить точку А, Б и путь отсюда туда. Если А – это сейчас, то пусть Б будет моим Берлином.
Не написать нельзя. Надо закрыть гештальт. Для меня рассказ о путешествии –фотографии в айфоне. Текста как всегда много, фотографий мало.

Кстати, о гештальтах – немецкое слово. Я перед поездкой посмотрела несколько уроков немецкого – четыре года в школе осели в сознании: «Guten Tag», «Guten Abend» и «Bitte». Только эти слова и пришлось использовать. В Берлине многие говорят по-русски: продавцы, гардеробщицы и прохожие. Идти и обсуждать смешные усы дядечки и толстую задницу девочки опасно – шанс 50 из 100, что тебя понимают.


Вообще обсуждать и осуждать людей на улице – не берлинская привычка. В Москве, в России это очень принято – синдром бабули на лавочке у подъезда. Там – нет.

Если ты крупная пятидесятилетняя женщина, то можешь не стесняться накрасить глаза зеленым, надеть платье в пол и такие же сфетофорно-зеленые кроссовки. И идти по улице будучи при этом ярко-рыжей.

Можешь нарядиться эльфом.
Можешь баварским бюргером.
Никто не посмотрит косо.

Делай, что хочешь и не мешай другим – вот свобода. И она в Берлине в воздухе чувствуется.
Так же, как чувствуется облаками марихуана, неизвестно откуда навеянная.

В Германии наркотики запрещены. Но весь город знает, где их купить. Первая строка поиска рассказывает о неком парке, где каждый может добыть немного травки. Коррупция в правильной Германии, кажется, тоже есть, только на более высоком уровне.

В том парке, куда ещё молодая фрау Меркель заходила купить косячок, родители гуляют с детьми, бегуны совершают вечернюю пробежку, добропорядочные немцы идут с пакетами продуктов домой.

Так: возвращаешься с работы, заходишь купить салат на ужин, багет и бутылочку белого вина. Проходишь по парку, берешь косячок – почему бы и нет?
Свободная Европа.

Когда не запрещено – не очень и хочется.
Эта свобода в Берлине везде. Днем ты можешь работать в банке, а ночью облачиться в черную кожу и слиться с музыкой техно. Свобода выбора и независимость. Круглосуточное движение. Это не Рим, вечный город, где в 10 вечера всё закрывается. Съел кусок пиццы, прогулялся вокруг Колизея и спать, смотреть сны в золоте и с вензелями.
Тут – другое. Берлин как Москва, и за это я люблю их – неспящих. Круглосуточность жизни не мешает соблюдать режим, если хочешь.

А если не хочешь, то делай другое и по-другому. Например, поезжай на вечеринку на метро полвторого ночи зимой. И в метро будет много людей – (оно там что круглосуточно работает?)

Симпатичное, кстати: без советской фундаментальности, но с комфортными желтыми вагончиками, в которых как будто никогда не бывает часа пик.
И все ездят на велосипедах. Наверное, это мой рай: велодорожки и комфортное перемещение по чистым улицам. Я бы в Берлине на велосипеде гоняла и зимой, и летом – собственно, берлинцы так и делают.

В воскресенье, когда в городе впервые в году выпал снег и по-рождественски намело мягкого липкого для снеговиков, а местные ездили на велосипедах. Наутро наш снеговик растаял как и снег на тротуарах и газонах. И не было по-московски грязно. Тем более по-тамбовски грязно. По-немецки идеально чисто.

Куда делся грязный снег? Телепортировался в Россию?
Вообще с погодой нам повезло. Начало декабря – лучшее время, чтобы ехать в Берлин за рождественским настроением. У меня такого давно не было! Чтобы прийти на ярмарку, там падает крупный снег, «Let it snow» и «All I want for Сhristmas is you», глинтвейн, пряники и брецели, жарят сосиски.
Сосиски – особое. Кажется, я столько сосисок в жизни не ела, сколько в эти выходные. Мясные, пахнущие дымом, брызжущие жиром – самые вкусные сосиски. Первое, что мы съели, когда приехали – карривурст: белую сосиску, обильно политую кетчупом. Вышли из автобуса, с рюкзаками и сумками, пока ориентировались по навигатору, искали, куда нам от зоопарка и Курфюрстендамм, пошел снег.

Метель в лицо рвет козырек палатки, а мы стоим и едим горячую белую сосиску в красном кетчупе.

Зарядились – и дальше.
В тот вечер мы ужинали в типичном ресторанчике западного Берлина, где усатые немецкие бюргеры и самодостаточные фрау бронируют столик на 7 вечера за неделю. Мы зашли полседьмого, нас трое, ресторан пуст. Занят только один столик, а нам говорят, что всё забронировано. Остался только маленький барный стол у входа, пожизненно зарезервированный за местным жителем. Он сегодня не придет, мы садимся.

Интерьер – сумбурные германско-рождественские декорации: флаги, фотографии, венки и колокольчики. В феминистском ресторане официантки – немолодые на 110% процентов уверенные в себе немецкие женщины.
Одна говорит по-русски.
Берем пиво и шницель. Пиво – первое в списке. Вкуснейшее светлое с горчинкой, цветочным ароматом и сладким медовым послевкусием. Правило московских ресторанов: не брать пиво или вино первое в списке – отменяется.

Шницель тоже не московский: две огромные колеты в панировке и картофель, жареный с сосисками (здесь свое правило – всё с сосисками). Очень, очень вкусно. Даже не знаю как литературно описать. Это еда очень похожа на русскую, та, которой я могла бы питаться долго. Не итальянская хлебо-паста, не французские соусы-потрошки, а нормальная вкусная еда.

Сладкого не хочется. Есть шоколадный бутик Ritter Sport, есть брецели с маслом внутри, но лучше бы жареную с пол-локоть сосиску, капусту и картофель. Даже горчица вкусная. Всё вкусное, всё приготовлено их хороших продуктов и с любовью подано.

Официант, которому лет 50, насвистывает мелодию и подбрасывает тарелочки, пока идет до кухни. Он любит свою работу. А он просто официант. Не банкир, не архитектор, не инженер. Если в России, в 50 ты работаешь официантом, твоя жизнь не удалась. Всё, что тебе осталось – это страдать.
Вообще в России надо слишком много страдать. Просыпаешься – и да начнутся страдания: невыспавшийся по пробками или в душном метро на работу. Комплексный обед: суп, макароны с котлетой из жира и хлеба, компот. Можно десерт, но это если совсем грустно. А так – едешь домой по тем же пробкам, тому же душному метро – две пересадки. Можно телевизор посмотреть, спать и ждать выходных.

Так жить не хочется.
А в Берлине хочется жить. Официантам и водителям троллейбуса, программистам, писателям и художникам. Работать хорошо и хорошо отдыхать. Не лениться, а делать что-то по-настоящему значимое. Идти на работу по красивой улице, ехать на велосипеде, насвистывая под нос мелодию.
И не страдать.
Покрасить волосы в зеленый, если хочется. Если хочется, нарядиться эльфом. В ресторанчике выпить первое пиво из списка и не разочароваться. Или взять домой бутылочку незамысловатого местного вина, которое красит губы. Или купить в соседнем парке к ужину косячок.

Или не купить. Или в том же парке гулять с детьми. Или бегать о воскресеньям в Тиргартен – готовиться к Берлинскому марафону. Или ездить на работу на кабриолете. Или на мотоцикле.

Делать, что хочется,
не мешать делать этого другим,
не страдать и получать удовольствие.